Во Франции работа над собой традиционно начинается с индивидуальной терапии. Этот способ пришел к нам из медицинской и психоаналитической практики. Его предпочтительность связана с распространенным представлением, что разговаривать о своих проблемах проще в интимной обстановке «кабинета».

Выбор терапевта осуществляется чаще всего при помощи «сарафанного радио». Различные образовательные институты и профессиональные организации также распространяют список своих признанных членов1. Считается нормальным сходить на предварительную консультацию к двум или трем терапевтам, прежде чем принять решение, у кого проходить терапию2.

Одна или несколько первых сессий позволяют наладить контакт с терапевтом и заключить контракт, касающийся оплаты сессий, компенсаций за пропуски встреч, конфиденциальности, профессиональной этики.

Индивидуальная терапия проходит чаще всего в формате еженедельных сессий длительностью от сорока пяти минут до одного часа. Иногда на время обострения проблем может быть рекомендовано два сеанса в неделю, а иногда такой формат встреч предлагается на весь период терапии. Количество клиентов для специалиста, работающего только в индивидуальном формате, составляет в среднем около тридцати.

В течение сессии психотерапевт, как правило, создает атмосферу принятия. Он не поддерживает молчание, смущающее клиента, а, напротив, остается активным, может предлагать эксперименты, подчеркивает неконгруэнтность, жесты, следит за дыханием. В соответствии со своими личностными особенностями и стилем работы он может использовать в качестве поддержки творческие приемы, такие как рисунок, или телесную мобилизацию.

Некоторые специалисты практикуют терапевтическую работу с парой. При этом либо оба супруга всегда приходят вместе, либо парный сеанс чередуется с индивидуальным для каждого из партнеров.

Наконец, интересную форму представляет собой сочетание групповых и индивидуальных сеансов, например индивидуальный сеанс раз в неделю и групповой семинар раз в месяц.

После двух лет работы с Жаном я почувствовал, что терапия начинает «буксовать». Я пошел на су-первизию, понимая, что нашим путям, наверное, суждено разойтись. Жан исследовал все грани отношений со своей матерью... Он приписывал мне «материнский образ», не хотел смотреть на меня как на человека определенного пола, не мог представить, что «идеализированная мать», которой я для него служил, может иметь несколько «детей», то есть что кроме него у меня могут быть и другие клиенты.

Мне казалось, что недостаточно только избавиться от переноса, то есть сделать акцент на отношениях, которые он устанавливает со мной: «Прогоняйте перенос, и он вернется галопом!»

Отношения слияния с матерью, объектом любви и ненависти, вероятно, легче было бы изменить в группе. Я предложил ему этот вариант, и он потратил несколько месяцев на групповую терапию, чтобы, по его словам, «смириться».

Называть сопротивления, не борясь с ними прямо, ожидать, что через какое-то время они проявятся в новой форме, - все это необходимо для терапевтического процесса. Это то, что позволяет Жану обратиться к групповой работе...