Экзистенциальные категории конечности бытия и одиночества идут чаще всего рука об руку. Мы остаемся в одиночестве перед лицом смерти. Когда приходит время, никто не может нас сопровождать на этом последнем пути.

Мы можем ощущать три формы одиночества. В каждый период жизни и в зависимости от особенностей нашей личности одна из них может выходить на первый план.

  • Нам знакомо межличностное одиночество, то есть чувство, что мы отрезаны от других, что рядом никого нет. Стараясь скрыть это одиночество, мы можем как можно чаще встречаться с другими людьми, что не всегда помогает заполнить пустоту. Эта форма одиночества также связана с тревогой, что мы никогда и ни с кем не сможем быть абсолютно близкими. Современная беспокойная жизнь обостряет чувство одиночества; мы можем ощущать себя одинокими даже в толпе. Многие люди, приходящие на терапию, страдают именно от этой проблемы.
  • Другое проявление рассматриваемой экзистенциальной данности - внутриличностное одиночество, то есть чувство, что я отрезан от самого себя. Я не только не могу быть в хороших отношениях с другими, но и осознаю, что даже не могу быть в «полном контакте» с самим собой. Я не знаю своих желаний, я не знаю даже, кто я такой, мое бессознательное управляет мной без моего ведома. Некоторые чувствуют полное бессилие, когда останавливаются и дают себе время послушать свое тело или свое сердце: в этот момент они встречаются с незнакомцем внутри себя...
  • Наконец, третью форму одиночества можно назвать экзистенциальным одиночеством. В конце концов, мы одни в этом мире. Есть ли связь между миром и нами? Существует ли, как вопрошал Вольтер, у мира «Большой Часовщик» - Творец, или мы здесь оказались случайно, как занесенные ветром в дом песчинки с пляжа?

Слово «религия» происходит от латинского religare - «соединять». Религия - это связь между людьми, которые считают себя потомками одного Отца или носителями одной веры.

Эти глобальные экзистенциальные вопросы звучат особенно остро в некоторые периоды жизни, часто после тяжелой утраты или пережитой травмы.

Жоэль пришел на групповую терапию по совету психиатра, из-за тяжелой депрессии. Мы исследовали темы «отца, который не верил в него», «матери, которая предпочитала его маленькую сестру», «одноклассников, которые насмехались над ним». Жоэль довел меня до отчаяния... Терапевтические сессии следовали одна за другой, однако я ничем не мог его зацепить.

И вот однажды что-то промелькнуло, когда мы заговорили об информатике... Жоэль играл в игру, где он - центр мира, «мега-супер-экстра-система», которая правит страной. На другой день он идентифицировался с экраном своего компьютера, холодным и плоским, но который может все написать, все показать, как только друг активизирует клавиатуру.

Друг ? Какой друг ?

Наконец его сердце открылось. Жоэль живет в устрашающем одиночестве: он программист и с утра до вечера работает один у себя дома. Излишек межличностного и внутриличностного одиночества, очевидно, скрыт за монитором, Жоэль его не осознает, и депрессия одерживает верх...

После этого осознания ему понадобилось больше года при поддержке и поощрении группы, чтобы заставлять себя каждый день выключать компьютер в восемнадцать ноль-ноль и включаться в социальную жизнь и дружеские отношения.

Гештальт-терапевт фокусируется в своей работе на границе-контакт. Он обращает особое внимание на признаки межличностного и внутриличностного одиночества, как в примере с Жоэлем. Страх экзистенциального одиночества часто скрыт более глубоко и проявляется только тогда, когда терапевтический альянс прочно установлен.