Нам понадобилось несколько индивидуальных сессий, чтобы Мария смогла признать: «Я здесь, потому что я ощущаю в этом потребность; я беру на себя риск посредством этого шага - моего шага - попробовать изменить ситуацию для нас обоих».

В терапии мы можем фокусироваться на чувстве вины или на способе уклонения от встречи с экзистенциальной данностью ответственности1, что позволяет нам определить несколько гештальтистских стратегий вмешательства.

  • Когда вина является доминирующей фигурой, терапевт ищет то, что необходимо сделать, чтобы «исправить» уже свершившееся.

Мария чувствует себя ответственной за смерть ребенка в автомобильной аварии, так как именно она была ее виновницей. После того как она приняла на себя некоторые обязательства в Ассоциации по защите прав детей, что частично явилось для нее реакцией на эту трагедию, она смогла справиться с чувством вины.

Терапевт может сосредоточиться на желании клиента и пытаться его повторно мобилизовать. Здесь часто необходима работа с телом, осуществляемая посредством вопросов: «Что я чувствую? О чем в данный момент мне говорит тело? Какое у меня дыхание?».

  • Терапевт может делать акцент на мобилизации способности выбирать. При этом необходимо следить за тем, чтобы говорить «я» вместо «мы» или «они», что помогает клиенту определиться, осознать свои потребности.
  • Терапевт также может работать над мобилизацией активности. Он может исследовать вопрос, как перейти от «я не могу» к «я не хочу», чтобы к клиенту вернулось чувство ответственности. Затем преднамеренно усиливать отрицание, чтобы спровоцировать появление «я хочу», и, наконец, помочь клиенту принять решение «я делаю».

Я часто использовал эту стратегию с Марией. Что касается изменений в отношениях с супругом, то ее позиция была оборонительной: «Я не могу, так как он не хочет». Поиск возможности достучаться до ее собственных желаний был долгим. Мы в основном использовали технику рисования («Каким был бы твой идеальный дом?») или монодрамы («Давай сыграем Марию - роковую женщину, Марию - идеальную мать, Марию, которая имеет успех»), ища во всех этих проекциях те, которые были бы реализуемы. Часто она меня «использовала», чтобы уклониться от ответственности: «Гонзаг, а что ты думаешь об этом?». В эти моменты я акцентировал внимание на том, что происходило в нашем контакте. Часто это была неосознанная попытка взять на себя заботу о Марии, чтобы помочь ей стать более самостоятельной и восстановить ее способность выбирать.

Исследование терапевтических Я-Ты-отношений является превосходным способом пролить свет на экзистенциальную данность ответственности. Но иногда тревога бывает слишком сильной... В этом случае гештальт-терапевт, используя технику «челнока», сосредотачивается на отношениях Я-Оно. В эти моменты он становится более директивным. При первой же возможности терапевт возвращается к отношениям Я-Ты, где ответственность за происходящее разделяется между ним и клиентом.