Гештальт-терапия существует уже почти шестьдесят лет. Она появилась в условиях послевоенного времени, бэби-бума, подъема экономики и способствовала развитию парадигмы неограниченного роста. Согласно данной парадигме, способность к творческому приспособлению позволяет человеку находить в среде подходящую для него нишу. Источником роста для него является завершение Гештальтов. Соответственно, цель терапии состоит в том, чтобы способствовать развитию циклов контакта клиента и приводить в движение его незавершенные Гештальты.

Свободная философия, возникшая после «шестьдесят восьмых», усилила эту веру. Перлз и Гудмен, утверждая, что мир хорош, предполагают, что любая потребность может быть удовлетворена и что это является источником роста4. Оба борются против интроекции как источника воспитательных перегибов.

Психотерапевты сегодня работают в очень сложных условиях: экономические трудности и исчезновение социальных или семейных ориентиров во многом изменили жизненный уклад. Гештальт последовал за этими изменениями: вместо того чтобы разрушать блокировки, целью терапии часто становится помощь клиенту в самоструктурировании и нахождении ориентиров в постоянно изменяющемся мире.

В коллективном плане, с точки зрения экологического сознания возникает вопрос о перспективе роста: как человечество может развиваться, уважая свою среду?

Понятие «пережевывать интроекты», чтобы от них освободиться, уступило место понятию «развивать творческое приспособление», чтобы выжить. Следовательно, гештальт-терапевты сами воспроизвели то, что они поддерживают у своих клиентов: способность меняться, искать ответы в социальной среде, не оставаться в «башне из слоновой кости». Каждый - режиссер своей жизни, и я надеюсь, что читатель встретил достойных попутчиков на страницах этой книги.

Вероятно, именно обо всем этом думал Перлз, говоря, что «Гештальт слишком хорош для того, чтобы доставаться только больным!».