В соответствии с нашим мировосприятием эта экзистенциальная данность может переживаться в двух аспектах: либо как «поиск смысла», способствующий высвобождению энергии, либо как ощущение «абсурда» с погружением в нигилизм.

Поиск смысла охватывает два различных, хотя и соседствующих, направления: «Каков смысл моей жизни?» и «Каков смысл Жизни в целом?».

Каждый склоняется в большей или меньшей мере к одному или другому экзистенциальному вопросу.

Кризис ценностей, характерный для нашего общества, и ослабление семейных уз затрудняют поиск смысла. Многочисленные клиенты, приходящие на терапию, озабочены именно этой проблемой. Данная категория, мне кажется, является синтезом четырех предыдущих: конечность и одиночество, ответственность и несовершенство обязывают каждого задаться вопросом о смысле своей жизни и смысле Жизни в целом.

Способы избежать этого вопроса многочисленны, хотя и не очень эффективны. Среди них можно выделить следующие:

  • Бегство в экстрим.
  • Следование обрядам, традициям, уход в секты. Этот способ предполагает соответствие правилам, долженствованиям, социальным нормам и другим формам конформизма. Фанатизм позволяет делегировать высшей власти заботу о рефлексии: «Я должен только повиноваться!».
  • Творчество во всех его формах (художественной, профессиональной, социальной, семейной) позволяет также придать своей жизни смысл.

Все формы терапии затрагивают поиск смысла. Перлз любил регулярно ставить под сомнение все догмы и правила. Гештальт-терапия, вероятно, в первую очередь актуализирует фундаментальный вопрос: «Каков смысл моей жизни?». По мере того как этот вопрос начинает проясняться, появляется второй: «Каков смысл Жизни в целом?». Каждый ищет свои ответы на эти вопросы: через философию, духовность, служение обществу, любовь и т.д.