За этим выражением скрывается рычаг терапевтического действия, который вначале кажется незначительным, но быстро проявляет свою действенность. Чтобы его действительно понять, нужно самому это прожить в терапии, ощутить глубокую разницу между «говорить о ком-то» и «говорить кому-то».

Софи мне регулярно рассказывает о своей язве желудка. Из-за нее она и пришла ко мне на консультацию. Но терапия не продвигается. Она всегда держит свою болезнь наготове, как щит, который не дает вступить в контакт со мной или со своими потребностями. Она пользуется им, чтобы заставить себя жалеть, чтобы находить оправдания своей депрессии - одним словом, чтобы отстаивать свою безынициативность. Однажды я попросил ее принести предмет, который бы мог служить «олицетворением» ее язвы.

На следующую встречу Софи пришла с отверткой. Благодаря этому предмету она «говорила со своей болезнью», «глядя ей в глаза», могла сказать о своем страдании, признаться ей как сообщнице: «Я тебя ненавижу, но иногда ты мне верно служишь...».

Осознание заставило ее улыбнуться, и она решила перестать лечиться и пересмотреть свою жизнь, чтобы сделать ее более приемлемой для себя.

Несколько месяцев спустя Софи оставила и свою профессию, и свою язву! Говоря с отверткой, она позволила появиться новой фигуре - своему отношению к болезни.

Еще раз подчеркиваю: сам по себе симптом не важен. Мой взгляд терапевта фокусировался на том, «как она избегает полного контакта» в своей жизни, а также со мной на терапевтической сессии (состояние поля). Восстановление способности совершать обмены на границе-контакт позволяет произойти изменениям.

Перлз рекомендует использовать прямое обращение, чтобы избежать двух типов «болтовни»1, которым он дал определение посредством неологизмов:

  • эбаутизм (английское about означает «по поводу»), в котором «мы говорим о чем-то и ни к чему не приходим»;
  • шуддизм (английское should означает «я должен был бы»), который он расценил как морализм: «сотни тысяч указаний, но никакого уважения к человеку».